Фобия (греч. – страх) – болезненное навязчивое неадекватное переживание страхов конкретного содержания. Люди, подверженные фобии, обычно осознают необоснованность страхов, но не в силах их контролировать. Они безсозна-тельно прячутся в фобии от неразрешимого для них конфликта. Фобии возникают у людей (народов) с образным мышлением и в то же время с известной душевной инертностью. Одним из существенных признаков фобии является то, что в них внутренняя опасность переводится во внешнюю – невротический страх превращается в кажущийся реальным. Русофобия – один из видов этнических страхов, возникающих из невозможности или неумения решать свои жизненные проблемы и перекладывания причины на живущий рядом народ – русских. К примеру, украинец не может, в силу ряда обстоятельств, прежде всего материальных, реализовать национальную мечту – завести хатку, кабанчиков, вишнёвый садик – и обнаруживает причину недостигаемости мечты в существовании русского народа. Молодая украинка не в фаворе у хуторских хлопцев. Виноваты, конечно, русские! И она, «по вине русских», реализует свои женские пристрастия в борделях Европы.
Русофобия – страх перед русским государством, русским народом, русской культурой, наукой, литературой, искусством. Страх, выражающийся, реализующийся в ненависти, презрении, нетерпимости ко всему русскому. Русофобия часто маскирует, скрывает, камуфлирует никчёмность, неадекватность, патологичность субъекта, химеричность жизненного идеала или социальной цели. Грузины за четверть века, продавшись со всеми потрохами США, отбросили Грузию, благодатный край, в раннее Средневековье. Виноваты, конечно, русские! При этом, 90% грузин живут в Москве, полтора десятка с М. Саакашвили в Одессе и только остальные собственно в Грузии. Русофобия – этническое достояние грузин, их визитная карточка. Следует отметить, что русофобия постоянно присутствует в истории российской государственности. Появление нового социума, родоплеменного объединения в границах страны порождало, как ни странно, новый вид русофобии. Так украинцы, буквально умоляя русское правительство спасти их от геноцида поляков, заставляют его принять решение о вхождении Украины в состав России (1654 г.). И сразу же начинают ненавидеть и презирать русский народ, а временами грабить и убивать. В течение столетия Грузия ищет политического, военного, территориального покровительства России в отражении агрессивной экспансии Ирана и Турции. Георгиевский договор (1783 г.) реализует притязания грузин, но возникает новый вид русофобии. Поразителен пример степного, кочевого народа калмыков. Образовавшееся на руинах монгольской империи Калмыцкое ханство постоянно воевало со своими соседями – маньчжурами, туркменами и другими кочевыми народами. Теснимые и истребляемые калмыцкие улусы к середине XVII века прикочевали к юго-восточным окраинам России. Здесь имелись земельные пространства, пригодные для кочевий. Но поселение калмыков было возможно только при условии принятия ими русского подданства. Пришедший из глубин Монголии народ был чужеродным России, но вопрос был решён положительно. Калмыков расселили в междуречье Волги.
Феодальную верхушку причислили к русскому дворянству. Новая русофобия вылилась в ублюдочную кон цепцию русификации «несчастного, страдающего, угнетаемого» калмыцкого народа. В XXI веке о русификации калмыков много пишут Г.О. Авляев. П.С. Кабы-тов, У.Б. Очиров, Е.Г. Чонов, К.П. Шовунов, УЭ. Эрдниев и другие. При этом авторы умалчивают, что традиционные разбойные привычки кочевого народа, страсть к грабежу удалось обуздать только в советское время. Русофобия – это ущербность исторического сознания народа. Историческая память постоянно возвращает социум к тем эпохам и годам, когда клянчили помощь русского государства и русских воинов, умоляя спасти от геноцида внешних врагов. Потом приходили мирные годы, нарождалось новое поколение, стыдившееся своих предков, их физической безпомощ-ности и наступало озлобление против спасителей и… очередное предательство. Русофобия — это плата предателя за подвиг русского народа.
Фобии, этнофобии, в частности, русофобия, имеют психобиологическую природу. Социальное поведение людей диктуется отнюдь не только разумом и культурной традицией, но и подчиняется закономерностям, присущим любому филогенетически возникшему поведению, т.е. является составной частью поведения животных (см.: Лоренц К. Так называемое зло. К естественной истории агрессии / Лоренц К. Оборотная сторона зеркала. – М: Республика, 1998. -393 с. – Мыслители XX века). Формула Ч. Дарвина «борьба за существование» есть на самом деле выражение конкуренции между ближайшими родственниками за самку и область обитания. Избыточно плотное население, исчерпывающее все ресурсы питания, – реальная опасность, угрожающая биологическому виду. Эта опасность устраняется тем, что животные одного и того же вида отталкиваются, дистанцируются друг от друга. Наиболее благоприятным будет по возможности равномерное распределение в используемом жизненном пространстве.
В истории человечества хорошо прослеживаются воинственные, агрессивные народы, постоянно «отталкивающиеся» от других этносов: немцы, прижатые к Балтийскому морю, поляки, живущие на перепутье всех народов Европы, албанцы, народы Кавказа, запертые в горах. Только русские, свободно и вольно живущие на просторах своей страны, не испытывают потребности от кого-то «оттолкнуться», а наоборот, желают чувствовать локоть соседа. Народы, исторически «запертые» в своём родовом жизненном пространстве, испытывают нестерпимую зависть, ненависть к русским и желание поживиться за их счёт. В агрессивных нашествиях русских ещё никто не покорил, так как обретение широкого пространства, его освоение выработало стойкость, мужество, упорство в достижении жизненных целей. Русских обуздали только блеском «упаковки» западного счастья и перекодирования отношения к труду.
Агрессия индивида или этноса против другого индивида или этноса облекается в культурно-ритуальную форму. Отсюда составными частями ритуала русофобии выступают национальная гордость, даже чванство, эмоциональная антипатия к Другому, «боевой раскрас» одежды. Гонор, заносчивость, спесь поляков хрестоматийны в истории и литературе. Как хрестоматийно их предательство. М.Ю. Лермонтов в эпиграмме на Ф. Булгарина, поляка по происхождению, отметил эту национальную черту: «Россию продаёт Фадцей// Не в первый раз, как вам из-вестно,//Пожалуй, он продаст жену, детей,//И мир земной, и рай небесный». Ф.М. Достоевский иронизировал в романе «Игрок»: «Каждый поляк за границей обязательно граф». И.В. Сталин, предупреждая об особенностях партийной работы на Кавказе, подчёркивал: «В Грузии, кто имеет трёх овец, уже князь». Подтверждением этих слов явилось интервью с артистом балета Николаем Цискаридзе. На вопрос: «Кто вас воспитал таким рыцарем?» – незамедлительно последовало: «Никто. Я грузин по происхождению. Я рос в Тбилиси, в аристократической части города. Я вырос в обществе, где люди понимали, что такое «честь имею»» («Завтра». Сентябрь, 2015. №37). Вот так! Что там у Пушкина кричала старуха русскому мужику? – «Дурачина ты, простофиля!». А «боевой раскрас» укра – оселедец, вислые усы, вышиванка. Украинец – это козак, а значит дворянин. А русские кто? Правильно -«лапотники», «ватники». Чем гордиться?
Русофобия – это психофизиологическая демонстрация состоятельности самца, самца-производителя своего вида. Русофобия – это психобиологическая реакция на присутствие рядом свидетеля (по ту сторону границы) этнического ничтожества, потери национального достоинства. Русофобия – это сильнейшее чувство социальной зависти, маскируемое грязными инвективами и нарочито демонстрируемым отчуждением.
Русский народ – уникальный народ! На протяжении тысячелетия ему вдалбливалась идея ущербности, патологичности, варварства, нецивилизованной. Предлагали у кого-то учиться, брать пример, догонять, спешить за кем-то. А он, могучий, пахал землю, строил города, осушал болота, осваивал пространства Сибири. Защищая Родину от иноземных вторжений, раздвинул границы государства от Балтийского моря на западе, до Тихого океана на востоке, от Северного Ледовитого океана на севере, до гор Гиндукуша на юге. В конце XX века клика национальных предателей свела на нет грандиозные завоевания русского народа. Ворьё растащило Россию, а население поставило на грань вымирания. Мелкие народы заявили о своём превосходстве над русскими, шумно демонстрируя его хулиганством на столичных улицах, насилием над женщинами, убийством мужчин. Самец всегда борется за самку и жизненное пространство.
Презрение к русскому народу на многие столетия стало сущностной чертой иностранно-чужеродного господствующего класса. Осознавая своё несоответствие славянскому менталитету, князья взяли на вооружение мощное духовное оружие своего времени: монотеистическую религию христианство. При этом выбирая наиболее синкретичную ветвь – православие, конгломерат верований и обрядов разных религиозных учений, религию рабов, нищих, убогих, городского сброда Византийской империи. С помощью ввезённых священников, греков, болгар, лиц смутной национальности, княжеская власть начала принудительное крещение населения, одновременно вдалбливая в сознание русского народа идею его ничтожества и ущербности. Выдающийся русский историк В.О. Ключевский писал: «В составе русского общества было целое сословие, которое много веков служило оружием могущественного иноземного влияния, – это духовенство, которое церковными средствами проводило в русское общество западную культуру» (Ключевский В.О. Неопубликованные произведения. М.: «Наука», 1983. С. 20). Принятие христианства было далеко не мирным и совсем не добровольным актом. Оно проходило при упорном сопротивлении народа. Изначально духовенство противостояло и было враждебно населению страны, что порождало эмоционально негативное к нему отношение. Любопытно, что уже в первые века христианства на Руси возникло поверье, будто встреча с монахом или священником предвещает неудачу.
Основные догматы христианства противоположны русскому миропониманию. Человек создан богом. Человек изначально греховен и проклят богом. Труд – наказание для мужчин. Рождение детей – наказание для женщин. Единственное спасение
молиться. Постоянно умоляя бога простить его грехи, человек получал надежду после смерти войти в Царство Божие. Догматы противоречили жизненному здравомыслию крестьянства и оставались вне его понимания, что и спасало его на протяжении столетий от чужебесия и русофобии. В крестьянском мироощущении могучая и таинственная природа отражалась с исключительной ясностью и подробностью. Для организации знаний о ней образа Бога было недостаточно. Сведения о природе усваивались и анализировались крестьянином не на абстрактно-богословском, а на конкретно-бытовом уровне с точки зрения влияния природных условий на его собственную жизнь и здоровье, на благополучие домочадцев, на положение своего хозяйства. В своей повседневной деятельности, жизни и труде человек приспосабливался к обычной для него природной среде, вырабатывая при этом определённые стереотипы поведения, привычки и навыки, а также закрепляющие их психологические установки, эмоциональные реакции, задающие контуры национального характера.
Как не парадоксально, защитой от навязываемой крестьянству русофобии явились священные книги православия, написанные на древнегреческом и старославянском языках, проповеди священников на тех же языках и образ жизни духовенства. Крестьяне, не зная и не ведая содержания религии, воспринимали только внешнюю, обрядовую сторону церковных служб, нередко сочетая с язычеством. Бытовое поведение священников усиливало негативизм государственной религии. Царь Иван IV в послании Стоглавому собору (1551 г.), не жалея красок, рисовал неприглядную картину невежества, порочности и грубости русского духовенства. По словам царя, «попы и церковные служки в церкви всегда пьяны и без страха стоят и бранятся и всякие речи неподобные всегда исходят из уст их и миряне видят их безчиние, гибнут, творя то же самое».
Русофобская лексика получила широкое распространение в криминальном мире России, стала внутренним языком преступников. Захватив средства массовой информации, либероиды сегодня стремятся сделать блатное эрго главным достижением русской культуры. Вся гламурная массовка: писатели, поэты, артисты, журналисты вбивают в обыденное сознание населения терминологию социального дна. Русский мальчик – «шей-гец», русская девочка – «шик-са», «нечисть» в переводе с иврита. Еда – хавка; русский не ест, а жрёт, «хавает»; не спит, а дрыхнет; не умирает, а издыхает. В социальной коммуникации навязчиво звучит слово «пацан», искажённое «кацен» – половой член подростка. Преклонный годами, но ещё бодрый артист эстрады В. Винокур самодовольно афиширует, что он «конкретный пацан». Может быть! Генетически наследуя презрение к «нечистому» народу, некоторые российские псевдоинтеллигенты остаются яростными русофобами.
Наибольшими русофобами являются сами русские. Только в русском фольклоре главный герой сказки «Иван-дурак», только русские с гордостью претендуют на первое место в мире по распитию спиртных напитков, только у русских в широком употреблении уничижительное отношение к самим себе, своей истории, своей культуре. Феномен русофобии русских далеко не случаен. Значительная «заслуга» в её формировании и распространении принадлежит дворянству России. На протяжении столетий комплектуемое из феодальной верхушки разных народов – поляков, немцев, татар, грузин, разбавляемое шведами, французами, шотландцами и т.д. – дворянство этнически было чуждо русскому народу. Нещадно эксплуатируемый Бенкендорфами, Мейерами, фон Менгденоми, Фетами, Юсуповыми, Энгельгардтами русский крестьянин оставался для помещика лежебокой, дармоедом, хлебогадом, участь которого была чётко определена законом – сдать в солдаты, пороть кнутами на конюшне, отправить на каторгу в Сибирь. Психология ненависти, вражды, нетерпимости к русскому народу пронизывала дворянство русского государства. Феодальный паразитический класс противостоял трудовому народу. Результатом стало моральнонравственное раздвоение общества. Два лагеря. Усилившееся со времён Петра I западное влияние усугубляло ситуацию. Равнодушие дворянства к судьбам страны и народа, с одной стороны, ненависть трудовой массы к помещикам, с другой стороны, вошли в духовный состав русского общества, тянули людей в разные стороны. Русофобия стала ярким проявлением раздвоения российского социума.
Западная культура для России не была предметом выбора, она навязывалась силой. С первых минут своего действия западное влияние стало разрушать в русских естественное чувство привязанности к отечеству. Чем больше пронизывалось общество западным влиянием, тем чаще появлялись люди, терявшие чувство родного, относившиеся к стране и русскому народу с презрительным равнодушием или даже с брезгливым отвращением. А.И. Герцен, много писавший о «колоссальных уродствах» русского человека, подчёркивал, что доминирующим в России является тип «псевдоевропейца» — людей, которых он часто называл «амфибиями» и главным видовым их признаком считал «неумение ни сохранить русскую культуру, ни усвоить западную цивилизацию!». Сколько проживает сегодня в эрэфии таких «дунек, наконец-то прорвавшихся в Европу» из советского прошлого? Тип русофоба широко представлен в русской литературе. К примеру, писатель Н.С. Лесков в рассказе «Продукт природы», вывел персонаж, обращавшийся к крестьянам с любимой поговоркой: «Ах вы, сор славянский!».
В воспроизводстве и распространении русофобии заметно отличалась отечественная интеллигенция. Люди с лоскутным мировиде-нием, сшитым из газетных и журнальных обрезков, сектанты с затверженными заповедями, без образа мыслей и даже способности к мышлению. Переменив полдюжины политических убеждений, они восхищаются русским народом, когда слова признательности к нему высказывает руководитель государства (И.В. Сталин) и ненавидят, когда другой глава страны демонстрирует пренебрежение. Оппортунисты без мыслей, с одними словами и аппетитами, щепки, плывущие по течению духов -ной жизни, интеллигенция всегда презирала труд, просто как труд, считая его наследственной повинностью людей низшего сорта. Она не знает и знать не желает, что мысли, которыми с бездельным начётничеством набивает свою бездонную память, не родятся сами по себе, а вырабатываются упорными умственными усилиями целых поколений и народов. Современный образованный человек знает русскую действительность как она есть, но не догадывается, что ей нужно и что надо делать, т.е. не понимает жизненного процесса. К сожалению, наблюдается безоглядное ёрничанье. Каждый несчастный или неудачный факт возбуждает в нём смех и даже восторг. Он ненавидит народные обычаи, русскую историю и постоянно переиначивает прошлое России. Воспитанная наследственной традиционной привычкой черпать мудрость из западноевропейских источников, интеллигенция не понимает, что можно и должно заимствовать и чего нельзя. Нельзя и позорно перенимать чужой образ жизни, чужой порядок чувств и отношений людей. Каждый порядочный народ всё это должен иметь своё, как у каждого порядочного человека должны быть своя голова и свой образ мыслей. Россия во втором десятилетии нового столетия опять, в который раз, находится в ситуации кон-да XIX века. «Здесь никто ничем не руководит и никто не знает, что он делает и что выйдет из его деятельности; здесь всё только плывёт по течению, и никто не оглядывается на то, что было, не заглядывает в то, что будет. Россию никто не изучает; зато очень много охотников управлять ею. Здесь господствует странная мысль, что управление государственными делами избавляет от обязанности знать их» (Ключевский В.О. Неопубликованные произведения. М.: Наука, 1983, с. 332). Экстраполяция научного анализа русской действительности 130-летней давности на реальность 2015 года подтверждается сентябрьскими выборами в российские органы власти, когда на одно место депутата претендовало до нескольких десятков человек, желающих управлять Россией.
Неудивительно, что Гоголь обнаружил у русского человека «звериную морду», писатель-символист Д.С. Мережковский называл русских народом – «христопродавцем» и пророчил грядущего хама.
Современная либеральная тусовка российских писателей в инвективах в адрес русского народа не стесняется – «лузеры», «русская пена». Сидя на его шее, высасывая жизненные соки, паразитируя, «властители дум» издеваются и унижают русского человека. Как правило, «русская» интеллигенция инонациональна и её русофобия объясняется этнической патологичностью и деструктивностью мышления. Её феномен хлёстко объяснил артист О. Табаков (спасибо хотя бы за это) на примере украинской: «Они в каком-то смысле убогие. Во все времена их самые яркие представители были где-то на вторых и третьих позициях после русских. Мне неловко за них. Положение не исправишь» (Завтра, июль 2015 г., № 28). Удивительно, как мнение О. Табакова перекликается с характеристикой Миколы Яновского (Гоголя), данной публицистом К.Н. Леонтьевым: «В русской литературе высится мрачный призрак Гоголя; призрак некрасивый, злобнонасмешливый, уродливый, выхолощенный какой-то» (Леонтьев К.П. Полн. собр. соч. и писем в 12 томах. Т. 8, кн. 1. Публицистика 18811891 годов. СПб., 2007, с. 306). Русофобия, степень её интенсивности -прямое следствие утраты национального суверенитета Россией, умаления роли русского народа в истории, подчинения национальных интересов политике иностранных государств.
А русский народ безмолвствует!
Б.К. Кучкин