Знамя Майтрейи
91

Творец медицины будущего 2

   Блестящей защитой своей диссертации 12 июня 1812 г. Ганеман сделался Magister legens, что равносильно теперешнему званию приватдоцента. Теперь заветная его мечта осуществилась: он получил право официального преподавания, а преподавать ему хотелось не с тем, чтобы проповедывать искусственные теории или выдуманные гипотезы, подобные всем предшествовавшим и построенные на метафизических соображениях о том, что такое душа и тело, что такое болезнь и здоровье, жизнь и смерть, материя и сила, – нет. Он был враг всякого умствования и резонерства и ясно сознавал, что на зыбком песке спекулятивных теорий никогда не может быть воздвигнуто прочное здание рациональной терапии. Он сгорал желанием передать товарищам результаты своих с лишком 20-летних опытов и наблюдений над усовершенствованием медицинского искусства, которые сводились теперь к следующим четырем положениям: 1) изучать действие лекарств в свете испытания их на здоровых людях; 2) применять таким образом изученные лекарства у постели больного на основании гомеопатического принципа, то есть лечить болезни такими лекарствами, которые сами вызывают у здорового человека подобные болезни; 3) употреблять лекарства, выбранные по этому принципу в малых дозах, то есть в таких приемах, которые уже не в состоянии проявить свое болезнетворное действие, руководствуясь в вопросе о дозе не рассуждениями, а клиническим опытом и наблюдением; 4) назначать каждое избранное средство порознь в простом виде, а не в смеси со многими другими. Эти четыре принципа, по его глубокому убеждению, должны были лежать в основе рациональной и успешной терапии, и они-то и составляют цельное, здоровое и неизменное ядро того метода лечения, которое со времени появления «Органона» стало называться гомеопатией, и именно этот метод он и стал теперь преподавать.
   Вокруг него сгруппировались талантливые и любознательные ученики, в числе которых были и юные студенты, и седовласые практические врачи, жаждавшие света просвещения. Он открыл курс лекций об «Органоне», которые он читал два раза в неделю, и, кроме того, сейчас же образовал кружок для испытания лекарств, к которому примкнули не только медики, но и студенты юридического, философского и теологического факультетов. Испытатели принимали лекарственные вещества, не зная их названия, и затем приносили Ганеману свои дневники, в которых записывались наблюдения их о действии испытуемого средства на разные части и отправления их организма. Ганеман переспрашивал каждого из них лично, сравнивал показания разных испытателей между собой и со своими собственными наблюдениями и, убедившись в надежности и достоверности полученных симптомов, вносил их в так называемый патогенез данного лекарства, то есть в собрание тех болезненных симптомов и явлений, которые лекарственное вещество вызывает в здоровом организме. Таким образом, он был в состоянии уже в первый год своего пребывания в Лейпциге выпустить часть своего «Чистого лекарствоведения», названного чистым потому, что оно представляет простое, правдивое и точное описание фактов наблюдения над действием лекарств на человеческий организм без всякой примеси гипотезы, теории или толкования о внутренней сущности механизма такого лекарственного действия. Вслед за первой частью явились потом, последовательно, в течение нескольких лет, еще четыре части, а также повторные издания со значительными добавлениями и исправлениями прежних частей этого труда, заключающего в себе богатейшие сведения о 60 лекарственных средствах. Рядом с усердным преподаванием и неутомимым испытанием лекарств он ревностно занимался частной практикой и благодаря своим удивительным излечениям с каждым годом приобретал все большую известность. Ученики его также применяли гомеопатический метод в своей практике, конечно, тоже получали выдающиеся случаи излечения и, таким образом, способствовали успеху распространения гомеопатического лечения.
   В первое время его пребывания в Лейпциге благодаря его блестящему завоеванию прочной и выгодной для себя позиции в университете враги его находились в выжидательном положении и искали более удобного момента для нападения. Но, по мере того как практика его разрасталась и моральное его влияние на студентов и врачей увеличивалось, злобные и завистливые инстинкты медицинской толпы становились все злее и враждебнее. А неуклонное приготовление Ганеманом и собственноручная раздача больным собственных лекарств положительно растравляли больную рану аптекарей. Вообще столкновение Ганемана с аптекарским сословием, неизбежно вызванное самой сущностью его реформы, имело самое неблагоприятное значение для всей его социальной и медицинской карьеры. Ганеман был создателем метода лечения, требовавшего простых лекарственных средств в малейших приемах, и весь успех его лечения, а следовательно, и всякий верный вывод о достоинствах его метода, должен был находиться в прямой зависимости от наивозможной точности приготовления его лекарственных орудий, вследствие чего он, конечно, ни на кого не мог так верно положиться, как на самого себя, а тем более что самые ранние опыты его будущей реформы уже встревожили инстинкты самосохранения аптекарей и пробудили в них недоброжелательные предубеждения. Ганеман тогда еще и не предугадывал своей последующей теории динамизации и прописывал свои простые лекарства хотя и в малых, но все еще в материально-весомых приемах, но аптекари уже как бы предчувствовали естественное развитие новой реформы и ясно сознавали, что она подтачивала в корне их благополучие, находящееся в прямой зависимости от количества, сложности и дороговизны прописываемых рецептов, и поэтому недружелюбно относились с самого начала к опасному для них нововведению, а с другой стороны, и не могли внушить доверия к себе со стороны Ганемана. Когда же Ганеман, клинически испытывая чувствительность больного организма к своим гомеопатическим лекарствам, постепенно и экспериментально дошел до необходимости назначать столь разведенные растворы, которые уже совершенно ускользали от самого тонкого химического анализа, не переставая, однако, оказывать явное терапевтическое действие на больной организм, то теперь уже всякий контроль врача над аптекарем делался невозможным.
   Особенно поносили Ганемана аптекари, существовавшие от продажи лекарств. Шла травля учёного.
   Случилось в это время, что австрийский фельдмаршал князь Шварценберг приехал в Лейпциг искать помощи у Ганемана. Он был поражен апоплексическим параличом правой половины туловища и до сих пор безуспешно лечился у знаменитейших врачей того времени, поэтому он решился испытать на себе метод лечения Ганемана. Приезд его произвел сенсацию в городе, а когда состояние пациента стало с каждой неделей улучшаться и когда он, к всеобщему удивлению, стал даже выезжать для прогулок в экипаже, то Ганеман был возведен в небывалый почет, вошел в близкие сношения с придворными и высокопоставленными лицами и получил весьма влиятельное положение, вследствие чего и преследование медицинских властей против него должно было притихнуть. К сожалению, ненадолго. Престарелый фельдмаршал прибыл в Лейпциг в совершенно безнадежном состоянии и уже давно был приговорен медицинскими авторитетами к неминуемой и скорой смерти; Ганеману удалось поддержать пациента в течение почти целого года и доставить ему такое сравнительное благосостояние, которое больной еще не испытывал ни от какого другого лечения. Но застарелая органическая болезнь мозга и сердца не могла больше поддаться дальнейшему улучшению, и, наконец, всякое искусство имеет свои пределы. Наступило неизбежное ухудшение, и 15 октября 1820 года князь скончался. Протокол вскрытия обнаружил такое глубокое разрушение благородных органов, против которого должно было остаться безсильным всякое лечение. Тем не менее этот случай, на который было обращено всеобщее внимание в Германии и Австрии, имел пагубное значение для Ганемана, и через это отчасти для участи гомеопатии. Сдержанное молчание противников теперь разразилось потоком злословия, и приостановленному процессу дано было немедленное движение.
   В декабре того же 1820 года Ганеману было окончательно вменено в обязанность прописывать свои лекарства из аллопатических аптек, и таким образом был умерщвлен жизненный нерв его практической деятельности, так как весь успех гомеопатического лечения был отдан в руки его злейших врагов. Такое постановление было равносильно запрещению ему практиковать. Не желая подчиниться закону, который предавал честь и достоинство его искусства поруганию его непримиримых противников, он должен был покинуть не только Лейпциг, но и свое дорогое отечество — Саксонию.
   Великодушный и просвещенный герцог Фердинанд АнгальтКетенский, ревностный приверженец гомеопатического лечения, тогда предложил Ганеману убежище в своей резиденции в качестве лейб-медика и с чином Hofrath’а, предоставив ему безусловную свободу медицинской практики с правом собственного приготовления и отпуска лекарств без вмешательства привилегированных аптек. Летом 1821 года Ганеман переселился в Кетен – маленький, скучный и неприглядный городок последнего разряда, в котором он, несмотря на внешний почет, оказанный ему герцогом, должен был горько сожалеть и вспоминать о несравненном Лейпциге, бывшем в то время центром немецкой культуры. Он приобрел себе небольшой двухэтажный дом с маленьким садиком позади двора и повел совершенно замкнутую и уединенную жизнь, продолжая неустанно развивать и разрабатывать свой метод лечения, который уже деятельно практиковался его учениками, один из которых, Эрнст Штапф, в 1822 году основал первый гомеопатический журнал Archiv f?r hom?opathische Heilkunst, отличавшийся серьезным и спокойным направлением и много содействовавший распространению гомеопатии в Германии. Маленькая столица герцога, конечно, доставляла ему сама по себе лишь очень ограниченный материал для наблюдения каких бы то ни было, но особливо острых болезней. Но слава о нем уже гремела по всей Германии, и к нему теперь потекли со всех сторон больные, одержимые хроническими недугами. Это обстоятельство послужило причиной его особенного внимания к хроническим болезням. Он видел, что после устранения наиболее тягостных жалоб пациентов и после излечения поверхностных симптомов болезни во многих случаях не наступает полного выздоровления, а появляются какие-либо новые или выдвигаются старые симптомы, и пациент все-таки так или иначе остается больным. Вдумываясь в эти случаи и углубляясь в истории происхождения хронических болезней, он часто находил, что в тех случаях, где не достигалось полного излечения путем доселе испытанных гомеопатических средств, обыкновенно в прошлом пациента удавалось проследить какую-либо накожную болезнь, которая была согнана или «вогнана внутрь» посредством энергичного наружного лечения, и что с этого времени начинается внутренний недуг пациента. С другой стороны, ему приходилось неоднократно наблюдать, а также читать в медицинской литературе случаи излечения внутренних болезней вслед за возвращением старой или появлением новой сыпи. В то время большинство накожных болезней, сопровождавшихся зудом кожи и высыпанием пупырчатой и пузырчатой сыпи, называлось общим именем псоры вследствие сходства этих сыпей с настоящей псорой в тесном смысле, то есть чесоткой, происходящей от чесоточного клеща. В таком жe неопределенном смысле употреблял и Ганеман слово «псора», смешивая под этим названием множество разнородных болезней и отождествляя их с чесоткой, чему нельзя удивляться и чего не следует вменять ему в особенную вину, так как то же самое заблуждение разделялось почти всеми предшествующими и многими последующими врачами, пока, наконец, Венская школа не положила основания точной патологии кожи. Ганеман пришел к убеждению, что все хронические болезни обязаны своим происхождением и своим упорством существования в крови особенных специфических миазм, из которых самая закоренелая есть псора, дающая начало хроническим накожным болезням, которые, будучи насильственно подавлены, обращаются на внутренние органы. Эта мысль лежит в основании его обширного труда «О хронических болезнях», изданного им в пяти томах в течение 1828—1830 годов.
   Изыскивая на основании своего принципа лекарства, которые радикальнее действовали бы на организм и воспроизводили бы в здоровом организме многоразличные явления, свойственные скрытой или явной пcopе, Ганеман открыл целую группу лекарственных веществ, имеющих глубокое влияние на конституциональные условия жизни и питания, здоровья и болезни человеческого организма, и, применяя их по закону подобия, достиг возможности излечения таких закоренелых хронических недугов, которые считались неизлечимыми.
   Вся сущность его учения заключалась в том, чтобы отыскивать по известному плану эту специфическую сторону действия лекарств путем исследования их свойств на здоровом человеческом организме, списывать с натуры клинические картины этого специфического действия лекарств и затем применять эти лекарства у постели больного, представляющего сходную клиническую картину. Ганеман вскоре увидел, что применение лекарств по этому (гомеопатическому) принципу в обыкновенных дозах часто вызывает предшествующее и иногда довольно бурное ожесточение, вслед за которым уже наступает последующее улучшение. Для избежания этого ожесточения он стал уменьшать лекарственные дозы и вскоре увидел, что физико-химическое или грубо-физиологическое действие лекарства прекращается гораздо раньше специфического или динамического, причем он был приведен к в высшей степени важному и интересному открытию, а именно, что путем прогрессивного разведения растворов можно доходить до невероятного уменьшения лекарственного вещества без пропорционально-равномерного уменьшения его динамического действия. Возможность действия таких минимальных доз лекарств он объяснял специфическим сродством наималейших лекарственных частиц к больным частям, которые находятся в состоянии чрезвычайной восприимчивости к своим специфическим раздражителям; необходимость же употребления таких разведений он признавал ради устранения слишком сильной реакции организма, причем он также допускал объяснение, что уменьшение лекарственного содержания в разведениях и растираниях с избытком вознаграждалось размельчением лекарственных частиц, расширением их общей поверхности, увеличением точек их соприкосновения с всасывающими аппаратами и приведением их в состояние наиболее удобное для такого всасывания. Тем не менее он прежде все-таки смотрел на разведения как на уменьшение силы лекарств. С течением же времени он изменил этот взгляд и стал смотреть на разведения как на увеличение силы лекарств, чему много способствовало его наблюдение над неоспоримым фактом, что многие вещества, каковы, например, кремнезем, уголь, известь, сера, графит, плаун и проч., будучи инертны и бездеятельны в своем грубом состоянии, приобретают свои специфические лекарственные свойства лишь после тщательного растирания нерастворимых средств с индифферентным веществом – например, с молочным сахаром, или после тщательного взбалтывания растворимых средств с индифферентной жидкостью – например, со спиртом, причем большая пригодность их к лечебным целям в этом состоянии разведения или растирания привела его к убеждению, что с каждым последовательным разведением или растиранием они приобретают все большую динамическую силу. Вместе с тем он перестал смотреть на встряхивание, взбалтывание и трение как на просто механические способы размельчения и равномерного смешения вещества, но стал приписывать им особенное значение в смысле специального способа освобождения их динамических свойств. Таким образом, в учении о динамизации нужно также различать две стороны, фактическую и гипотетическую. Факт поразительно успешного терапевтического действия динамизированных лекарств, выбранных на основании гомеопатического закона подобия, не подлежит теперь ни малейшему сомнению, так как он выдержал уже строжайший контроль и проверку клинического опыта. Гипотеза же объяснения этого факта еще твердо не установлена, но по мере совершенствования естественных наук встречает все более и более опорных точек с этой стороны.
   Образовалась новейшая гомеопатическая школа, которая, сохраняя глубокую благодарность и безпредельное уважение к своему безсмертному учителю, удерживает за собой, прежде всего, свободу суждения по всем спорным вопросам теории и практики, отказываясь от абсолютного порабощения игу одного человека. Но Ганеман, который гордо и мужественно переносил самые язвительные выходки своих противников, стал очень чувствителен к возражениям своих учеников. Изолированная жизнь в Кетене, отсутствие общения и обмена мыслей с учениками, вся горечь незаслуженного изгнания и естественные слабости старческого возраста — ему теперь было около 80 лет — все вместе содействовало укоренению в нем известной доли морального деспотизма и догматизма по отношению к отступлению от текста последнего издания «Органона» со стороны его учеников, и с некоторыми из них он даже порвал прежние дружеские сношения из-за несогласия во взглядах.
   Вскоре Ганеману представился случай дать миру новое и блестящее доказательство верности и научности гомеопатического закона лечения, а вместе с тем получить высочайшее нравственное удовлетворение от повсеместного признания необыкновенной успешности гомеопатического лечения в борьбе с одним из злейших бичей рода человеческого. В 1831 году появилась в Европе азиатская холера и, поглощая огромное количество жертв из всех классов населения, навела панический ужас и страх на целую часть света. Господствовавшие в то время способы лечения холеры, главным образом безпощадные кровопускания и опий в огромных приемах, конечно, не только не спасали больных, а, наоборот, значительно содействовали смертности от холеры, которая достигала 50–80%, то есть из каждых 100 заболевших избегали смерти не больше 20–50 человек. В то время как врачи, совершенно деморализованные своим общепризнанным безсилием против этой болезни, спорили и не могли прийти к соглашению относительно лучшего способа ее лечения, Ганеман, не видевши еще ни одного случая холеры, а только на основании описываемой картины ее проявления, нашел сходство ее симптомов с симптомами отравления камфарой, чемерицей и солями меди. Поэтому, руководимый законом подобия, он совершенно уверенно мог предвидеть и предсказать, что камфара, чемерица (Veratrum album) и медь будут гомеопатическими средствами против холеры. Он разослал несколько тысяч циркуляров во все концы света с точным наставлением, в какие именно периоды холеры и в каких дозах принимать эти лекарства, и отовсюду вскоре были получены единогласные радостные известия, что гомеопатия блистательно побеждает холеру. Но именно эти успехи гомеопатии возбуждали ярость противников Ганемана, которые не хотели допустить мысли, чтобы такая бурная и смертельная болезнь, как холера, могла поддаваться излечению без кровопускания и «героических» средств, и теперь на гомеопатов обрушилось свирепое обвинение, что они, отвергая пользу и необходимость кровопусканий в холере, убивают своих больных и содействуют распространению эпидемии. Но факты громко говорили за себя и красноречиво опровергали ложное обвинение. При аллопатическом лечении больные погибали, а при гомеопатическом выздоравливали, и с тех пор опыт всех холерных эпидемий во всех странах неизменно показывал, что из всех существующих способов лечения холеры ни один не может сравниться по своей успешности с гомеопатическим, и, таким образом, необычайно счастливые результаты гомеопатического лечения холеры, особливо в Италии, Австрии, Венгрии и Англии, завоевали методу Ганемана право гражданства в европейских государствах.
   В 1830 году Ганеман лишился жены, которая умерла, не дождавшись двух лет до 50-летнего юбилея супружеской жизни.
   В числе многочисленных приезжих, искавших совета знаменитего врача, в конце 1834 года или в самом начале 1835 года приехала из Парижа в Кетен M-lle Marie Mulanie d’Hervilly Gohier, приемная дочь Louis Jerome Gohier, бывшего министра юстиции и президента Исполнительной директории Французской республики в период 18-гo брюмера (1790 г.). Ей было 35 лет, она была хороша собой, отлично образована и носила на себе печать несомненной оригинальности: страстно любила верховую езду, плавание, охоту и всякий спорт, отлично владела огнестрельным opужием и имела коллекцию всевозможных ружей, занималась живописью и литературой и, кажется, изучала медицину и анатомию. Длинный путь из Парижа в Кетен она совершила в мужском костюме, который должен был служить для нее гарантией от навязчивых преследований мужчин. Во Франции, говорят, дамы часто одевались в мужское платье, когда отправлялись в путешествие или в художественные экскурсии, но переодетая по-мужски туристка, конечно, немало шокировала добрых немцев в кетенской гостинице, где она остановилась. Переодевшись и принявши обычный вид привлекательной парижанки, она собрала все нужные сведения относительно образа жизни и привычек Ганемана и тотчас направилась к нему советоваться о своем здоровье. Какова была ее болезнь, мы не знаем, но предприимчивая иностранка почти ежедневно посещала Ганемана и в качестве пациентки, доверяющейся своему врачу, открыла ему свои семейные тайны, что, однако, не помешало ей настолько пленить его ум и сердце, что он предложил ей брак, и она, по-видимому, настолько поддалась обаянию личности замечательного старика что преклонный возраст его не показался ей достаточной преградой, и она дала свое немедленное согласие. 28 января 1835 года 80-летний, но еще очень бодрый и моложавый Ганеман вступил во второй брак, а в июне того же года в первый день Троицы новобрачные покинули Кетен и переехали в Париж.
   Не успел он приехать в Париж, как супруга его, пользуясь своими связями, выхлопотала ему у министра Гизо право медицинской практики, которое и было ему даровано правительственным распоряжением 21 августа 1835 года, и в том же году она устремила старика в самую горячую и безотдыхную деятельность. Первоначальную квартиру у Люксембургского парка она сменила на более роскошный отель на Rue de Milan. Тут каждое утро во всех приемных комнатах и даже в прихожей и на лестнице толпились пациенты всех классов, возрастов и состояний, жаждавшие получить совет знаменитого врача. Madame Hahnemann делала им предварительный допрос, многим сама давала советы, и в кабинет мужа допускала лишь тщательно ею избранных. После утомительного утреннего приема Ганеман, вопреки своему кетенскому обычаю, садился в экипаж и вплоть до обеда объезжал городских пациентов, потом обедал, a после обеда выезжал с женой в оперу, театр или на званые вечера, на которые его со всех сторон приглашали как модную знаменитость. Имя его скоро прогремело на весь Париж, и гомеопатия, прежде лишь прозябавшая в этой столице, теперь сразу получила необычайное развитие; возникли гомеопатические общества, лечебницы, журналы и явились талантливые врачи. В выражениях внешнего почета и уважения, конечно, недостатка не было. Галликанское общество избрало его своим почетным председателем, врачигомеопаты отчеканили в честь его переселения в Париж медаль с его изображением, известный скульптор Давид сделал его мраморный бюст, и каждое 12 апреля, день его рождения, к нему стекалась вся парижская знать и интеллигенция, представители искусства и литературы и многочисленные иностранцы с выражением своих поздравлений. Но эта новая жизнь была далека от того идеала, о котором мечтал Ганеман в Кетене. Вместо обретения желанного покоя он погрузился в омут парижской профессиональной жизни и, согласно предначертанию Madame Hahnemann, превратился в медицинского практика, зарабатывавшего теперь для своей супруги по нескольку сот тысяч франков в год. Потребовались опять журналы больных, которые Ганеман вытребовал обратно от своей дочери под торжественным обещанием вернуть их по минованию в них надобности. Неохотно рассталась с ними г-жа Мосдорф, как бы предчувствуя, что ей их обратно не получить.
   В Париже, конечно, оскудела его прежняя плодотворная научная деятельность (он только пересмотрел и издал новое издание «Хронических болезней») и прекратился в его лице процесс непрерывного до сих пор совершенствования нового учения, которое, к счастью, было уже воспринято новыми и свежими силами во всех странах света и поставлено на твердую почву новейших успехов научной медицины. В минуты своего досуга он постоянно встречал самую нежную заботливость со стороны супруги, которая умела услаждать его последние годы и до конца его жизни пользовалась неограниченным его доверием и любовью. Все его парижские письма дышат нравственным удовлетворением и счастьем. В угоду своей Melanie он даже отказался от курения трубки, которая прежде не выпускалась им изо рта с утра до вечера. Но в этой необычной лихорадочной деятельности тратилось слишком много нервной энергии и силы, и здоровье его стало поддаваться под бременем лет и чрезмерных трудов. Он стал похварывать; заболел сначала желчным поносом, за которым последовала перемежающаяся лихорадка, имевшая сначала трехдневный тип, а потом перешедшая в ежедневную, и значительно ослабившая его силы. Тем не менее он оправился и, казалось, начал совершенно выздоравливать, но тут он заболел старческим бронхитом и 2 июля 1843 года, в воскресенье, в 5 часов утра он испустил дух на 89-м году жизни, сохранивши полное сознание до самой смерти.
   (Окончание следует.)





Оставить комментарий

Поля, отмеченные символом (), являются обязательными.



Доска объявлений

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО о конференции в г. Екатеринбурге 17-19 августа 2018 г. ...подробнее
В г. Усть-Кокс строится народная библиотека им. Е.И.Рерих. ...подробнее
Курсы предпринимателей-фермеров сирот ...подробнее
Сайт культурно-просветительской газеты
«Знамя Майтрейи»
приглашает всех, кто изучает Учение Агни Йоги, принять участие в его работе.
Пишите и присылайте свои заметки, статьи, рассказы на темы Учения Агни Йоги, эзотерики, культуры, образования, медицины, науки, религии. Редакция рассмотрит и лучшие будут опубликованы в газете и на сайте.
Заявки присылайте на маил редакции или оставляйте в гостевой книге.
С уважением администрация сайта

Новости сайта

26.12.2015
О новом воплощении Рериха
16540
15.04.2014
Г. ГОРЧАКОВ НЕ ТАКОЙ!
6416
02.12.2017
Ваши предложения Президенту Новой России
1695
04.04.2015
Проект Нового Мира (для обсуждения и дополнения)
9439
21.01.2016
Утвердиться в Основах
(сравнительный анализ Учения и "граней")
4281
20.10.2016
Как Шапошникова с помощью «граней» развалила РД
4621
27.04.2019
Обзор газеты №4 за 2019 год
53
22.04.2019
Школа Общинника
49
22.04.2019
Даёшь знания народу!
53
22.04.2019
Главная задача будущего образования
46
22.04.2019
КАК ВЫГЛЯДИТ ДОБРО
51
22.04.2019
В ЗДОРОВОМ ТЕЛЕ – ЗДОРОВЫЙ ДУХ
78
20.04.2019
ТВОРЧЕСКАЯ ИДЕЯ НАШЕГО БУДУЩЕГО
48
17.04.2019
Творец медицины будущего 3
64
16.04.2019
«Знамя Майтрейи» не даст похоронить Агни Йогу (продолжение)
64
09.04.2019
Воспитательное значение знаний о Космических законах
84
07.04.2019
Мы вместе делаем Добро
61
01.04.2019
Эзотерики – обыватели или подвижники?
94
27.03.2019
Обзор газеты №3 за 2019 год
150
22.03.2019
Ответ абрамовским ханжам и изуверам
215
22.03.2019
Ответ по поводу записей из Тетрадей Е.И.Рерих о Н.К. Рерихе
246
10.03.2019
Учение Живой Этики и наука
120
06.02.2019
Обзор газеты №2 за 2019 год
157
27.01.2019
Обзор газеты №1 за 2019 год
280
08.01.2019
Обзор газеты №11 за 2018 год
196
02.01.2019
Обзор газеты №10 за 2018 год
184
31.12.2018
Обзор газеты №9 за 2018 год
199
29.12.2018
Обзор газеты №8 за 2018 год
182
18.12.2018
Обзор газеты №7 за 2018 год
191
09.11.2018
Обзор газеты №6 за 2018 год
265
15.09.2018
16. 'Письма А.П.Синнетту'
129
15.09.2018
14. 'Личные мемуары Е.П.Блаватской'
67
15.09.2018
15. 'Оккультный Мир Мадам Блаватской'
81
15.09.2018
13. 'Ключ к Теософии'
76
15.09.2018
12. 'Из пещер и дебрей Индостана'
131
15.09.2018
11. 'Загадочные племена на Голубых Горах'
81
15.09.2018
10. 'Космический Разум' (1889-91,1893 гг)
90
15.09.2018
1. 'В Поисках Оккультизма' (1874-80 гг)
168
15.09.2018
2. 'Терра Инкогнита' (1880-82 гг)
252
15.09.2018
3. 'Смерть и Бессмертие' (1882-83 гг)
98
31.05.2016
Рерихи - патриоты России
122
31.05.2016
Н.К.Рерих - широта его мировоззрения
107
31.05.2016
Н.К.Рерих - широкая известность
98
31.05.2016
Н.К.Рерих - Шамбала
126
31.05.2016
Н.К.Рерих - "человечество ползёт..." (цитата)
110