Знамя Майтрейи
12

ТВОРЕЦ МЕДИЦИНЫ БУДУЩЕГО

   В Учении Живой Этики Великий Учитель назвал гомеопатию медициной будущего. Но этот дар человечеству остался по сути своей невостребованным. Против гомеопатии ополчилась вся академическая наука, все аптекари, из рук которых могут уплыть баснословные доходы. Все аптеки завалены неэффективными лекарствами, которые не столько лечат, сколько калечат людей. Эти склады лекарств зарождают новые болезни и усугубляют старые. Но еще в конце ХVIII и начале ХIX веков в Германии жил и действовал великий основоположник новой медицины и иные методы лечения.
   Самуил Ганеман, великий реформатор медицины, своей жизнью и деятельностью принадлежит последней половине XVIII и первой половине XIX века. Чтобы понять и оценить значение совершенной им реформы, необходимо бросить беглый взгляд на состояние медицины в его время.
   Медицина XVIII века находилась в безотрадном положении. Физиологии, патологии и диагностики в теперешнем значении этих наук не существовало почти вовсе, но, тем не менее, каждую болезнь непременно старались как-нибудь похитреe объяснить, вследствие чего создавались всевозможные и разнообразнейшие теории и гипотезы происхождения болезней, сочинявшиеся за письменным столом и не имевшие за собой никакого реального основания.
   В течение столетий медицина переживала всякие знамения и находила лекарственные средства, но не открыла ни одной единственной истины, ни одного жизненного закона. Бездоказательная вера налагала на ее господство печать безплодия, а инстинкт мыслителей приводил только к безосновательным и безсодержательным теориям, и даже теперь она не перестала быть тем же, чем она была с самого начала, а именно: не без усердия собранной по кусочкам и простосердечно исповедуемой системой условных заблуждений.
    Ганеман, подобно лучшим врачам во все века, сознавал всю негодность медицины, и в 1808 году говорил:
   – Нужно же, наконец, громко и открыто сказать, и да будет же громко и откровенно сказано перед целым светом: наше медицинское искусство требует полного преобразования с головы до ног.
   Произнося эти слова, он, быть может, сам еще не сознавал, что ему суждено было совершить в истории медицины такой же переворот, какой совершил Мартин Лютер в истории культуры человечества.
   Xpuстиан Фридрих Самуил Ганеман родился 10 апреля 1755 года в Саксонии в небольшом городе Майсен, где отец его, живописец по фарфору, с трудом зарабатывал средства к существованию. С годами ничтожный его заработок становился все более недостаточным для пропитания себя, жены и десяти человек детей, об удовлетворительном образовании которых нечего было и думать. Поэтому старший сын Самуил, помещенный сначала в городскую школу, был взят отцом обратно домой с тем, чтобы он занялся изучением его собственного ремесла. Но естественные наклонности мальчика влекли его к наукам, он по ночам просиживал над книгами при слабом освещении собственноручно им сделанной лампочки и все просился в школу. Учителя, заметивши способности его и усердие к учению, также не переставали убеждать отца, чтобы он не препятствовал сыну следовать своим природным влечениям. Уступая просьбам сына и настояниям учителей, отец, наконец, решился поместить мальчика в школу (Fürstenschule), и, к чести начальства, нужно сказать, что они в течение его 8-летнего пребывания в школе совершенно избавили его от платы, доставляли ему всякие пособия и любили его, как собственного сына.
   В 1775 году он отправился в Лейпциг для изучения медицины, получивши от отца на дорогу 20 талеров — последние деньги, полученные им из дому. Благодаря посредничеству одного мейсенского врача, д-ра Пёрнера, он был избавлен от платы за слушание лекций, а насущный хлеб он зарабатывал себе уроками немецкого и французского языков и переводами с английского. Жизнь давалась ему нелегко, и часто приходилось знаться с нуждой и лишениями. Свободной и безпечной студенческой жизни он никогда не испытывал, дни проходили в слушании лекций и в уроках, а ночи — в литературных занятиях и переводах. В 1777 г. он перебрался в Вену для изучения практической медицины. Потом для окончания своего медицинского образования он переехал в Эрланген, где жизнь была дешевле, чем в больших городах. В 1781 году получил место уездного врача в Гоммерне. 1 декабря 1783 года он вступил в брак с Генриеттой Кюхлер, падчерицей дессауского аптекаря, а в 1784 году переселился в Дрезден. Здесь он прибрел себе дружбу и уважение городского доктора Вагнера, который с большим доверием относился к уму и познаниям Ганемана и по случаю своей болезни передал ему все городские больницы, которыми Ганеман заведовал в течение больше года, занимая, таким образом, видное положение в городе и приобретая все больший опыт в практической медицине. Кроме того, он продолжал свои научные, преимущественно химические, и литературные занятия, причем большим пособием для него явилась возможность пользоваться дворцовой библиотекой курфюрста благодаря содействию лингвиста Аделунга и библиотекаря Доссдорфа. Но, для того чтобы быть ближе к источнику науки, он в 1789 года переехал в Лейпциг.
   В это время он уже пользовался во всей Германии репутацией одного из лучших ученых и врачей, имя которого всюду пользовалось уважением и служило лучшим украшением известных «Химических анналов» Крелля. Но медицинская практика не приходилась по вкусу нашему ученому — он видел весь ее вред, и уже в это время порицал обычаи неумеренных кровопусканий, приведших к смерти императора Леопольда. Критика Ганемана, конечно, вызвала неудовольствие лейб-медиков и приверженцев кровопускания, но была признана справедливой менее заинтересованными учеными.
   Позднее Ганеман неоднократно и сильно восставал против кровопусканий, и сила его доводов весьма значительно повлияла на постепенное охлаждение врачей к этому способу лечения. В письме к своему другу Гуфеланду (1808 г.) Ганеман говорит, что он в течение 8-летней практики совершенно разочаровался в медицинском искусстве.
   В Лейпциге он пробыл до 1792 года, весь погруженный в свои ученые труды. Здесь он, между прочим, перевел в 1790 году «Лекарствоведение» Келлена — работу, имевшую несомненное значение на всю его последующую карьеру, потому что, желая проверить мнение Келлена относительно действия хинной корки, он решился испытать ее на самом себе и открыл, что она вызывает особого рода лихорадку. Этот факт навел его на размышление: не от того ли хина излечивает перемежающуюся лихорадку, что она имеет способность вызывать другую искусственную, но более или менее сходную лихорадку, и не в этом ли заключается специфичность всех лекарственных веществ, что они в состоянии производить у здоровых болезненные состояния, подобные тем, какие они излечивают у больных, то есть на основании того соотношения между болезнью и лекарством, которое он позже окрестил под именем гомеопатического. Глубокое размышление над этим вопросом и усердное изучение в течение шести лет древней и новой литературы с целью проследить следы этого (гомеопатического) принципа у древних авторов и позднейших писателей привели его к более зрелому убеждению, что в корне всякого действительно радикального излечения посредством лекарств лежит принцип similia similibus curantur, и результат этой шестилетней умственной работы он опубликовал в 1796 году в журнале Гуфеланда в замечательной статье под заглавием «Опыт нового принципа для отыскания целительных сил лекарственных веществ». Тут он усердно обращает внимание своих товарищей, что для сознательного лечения каждой, но особливо хронической, болезни существует в природе способ нахождения подходящего для данного случая специфического средства на следующих разумных основаниях:
   Каждое влиятельное лекарственное средство возбуждает в человеческом теле известный вид собственной болезни, которая тем своеобразнее, определеннее и сильнее, чем сильнее лекарство. Нужно подражать природе, которая иногда излечивает хроническую болезнь посредством присоединяющейся к ней другой, и нужно применять к подлежащей излечению (преимущественно хронической) болезни то лекарственное вещество, которое в состоянии возбудить другую, наивозможно сходную искусственную болезнь, и первая будет излечена; similia similibus.
   Это было его первое провозглашение гомеопатического принципа, хотя слово это еще не было произнесено. По мере более глубокого вдумывания в эту идею и осторожного применения изучаемого принципа к делу Ганеман в своих поисках терапевтической истины все более крепнул в убеждении, что он попал на верный след, и постепенно закалялся в сознании под собой той твердой почвы, отсутствие которой прежде повергало его пытливый дух в отчаяние и недоверие к себе. Он снова возвратился к медицинской практике, и новая система, уже прочно зародившаяся в его голове, приносила ему с каждым днем все более и более успешные результаты.
   Но нравственное удовлетворение, к сожалению, не всегда идет рука об руку с материальным довольством. Жизнь все еще не улыбалась Ганеману. Покинув практику и углубившись в ученые и литературные труды, он, конечно, лишился известного заработка, а семья тем временем увеличивалась, и он в это время был уже отцом пяти детей, четырех дочерей и одного сына, которых нужно было кормить и воспитывать.
   Ганеман составил «Аптекарский лексикон», объемистое оригинальное сочинение в 1280 страниц, выходившее отдельными выпусками и доставившее Ганеману славу выдающегося авторитета по фармации, и опубликовал несколько медицинских статей о необходимости возрождения медицины; статей, полных достоинства и проникнутых усердным желанием содействовать необходимому улучшению медицинского искусства. Мысли его были слишком новы и смелы, а требование простых предписаний, изгнания невозможных многосмешений и уменьшения громадности общеупотребительных лекарственных приемов были слишком преждевременны и решительно противоречили всем традициям медицинской практики, нанося вместе с тем чувствительный ущерб интересам аптекарей, так как распространение такой практической системы грозило бы значительным уменьшением оборотов аптек. Рецепты его, состоявшие теперь из одного простого средства в самом небольшом пpиеме, поднимали желчь и насмешки аптекарей, а когда он вскоре увидел невозможность доверять аптекарям свои предписания и ставить здоровье своих пациентов в зависимость от их недоброжелательности, то ему остался один исход — самому отпускать свои лекарства и притом, во избежание нареканий, безвозмездно.
    Между тем практика его стала разрастаться, и успехи его возбуждали зависть товарищей-врачей. Подстрекаемые ими аптекари возбудили преследование против него за посягательство на их законные права и нарушение их привилегий. Тщетно он в свое оправдание старался разъяснить как букву, так и дух закона, регулирующего аптекарскую часть, указывая, что их привилегии относятся только к приготовлению сложных смесей и что каждый врач имеет право отпускать свои собственные лекарства, а тем более безвозмездно. Оппозиция сильной и влиятельной касты, движимой чувством самосохранения, была не под силу одному человеку. Конечно, если бы он согласился на известные уступки аптекарям и захотел бы пожертвовать интересами своих пациентов в пользу своего личного спокойствия и материального обезпечения, то для него могло бы уладиться весьма сносное существование. Но не такого закала он был человек, чтобы пошел на сделку со своей совестью, и, к сожалению жителей, успевших уже полюбить и оценить Ганемана, он вынужден был покинуть Кенигслюттер в 1799 году.
   Уложивши все свои пожитки и семью в большой фургон, он направился в Гамбург. Но по дороге приключилось несчастье: при спуске с крутой горы возница был выброшен вон, а лошади понесли; фургон опрокинулся, младший сын его подвергнулся при этом столь серьезным повреждениям, что вскоре умер, дочь его получила перелом ноги, а он сам — тяжелые ушибы; остальные члены семьи отделались испугом, а большая часть движимости пострадала или погибла на дне реки, протекавшей внизу крутизны. Состояние здоровья дочери и необходимость строгого ухода за ее сломанной ногой заставили его пожить шесть недель в ближайшей деревушке, и можно себе представить, сколько горечи и желчи накипело в душе Ганемана вследствие такого незаслуженного и злополучного изгнания как раз в то время, когда ему блеснуло счастье и начало устраиваться его благосостояние. Обреченный на новую неизвестность, он двинулся в путь. Но жизнь в Гамбурге не пришлась ему по вкусу, он переехал в Альтону, а после — опять на родину в Эйленбург. Но тут он опять встретил преследование со стороны городского врача, который выжил его вон и заставил искать нового местожительства сначала в Махерне, после — в Виттенберге и Дессау, где он прожил два года; в 1806 году он переехал в Торгау, а отсюда в 1811 году — в Лейпциг.
   При всех своих вынужденных странствованиях Ганеман не переставал работать для науки и развивать свою заветную мысль о необходимости реформировать всю медицину. Но враждебность отношения к нему со стороны врачей обострилась еще больше в силу следующего обстоятельства, на котором мы должны немного остановиться.
   Ганеман боялся, что если бы он, например, прямо сообщил медицинскому миру об открытии им предохранительного средства против скарлатины и что это средство не что иное, как белладонна в малых приемах, между тем как в больших приемах она сама вызывает болезнь, сходную со скарлатиной, то такое сообщение разделило бы участь его прежних открытий. Поэтому он решился испытать следующий способ. Он открыл подписку на свое сочинение, в котором обещал дать описание своего способа предохранения и лечения скарлатины, если соберется не меньше 300 подписчиков. Подписчики же должны были, между тем, предварительно получить от него порцию этого предохранительного средства с просьбой подвергнуть его безпристрастному испытанию и опубликовать свои результаты, каковы бы они ни были, во всеобщее сведение. Но тут на него посыпались обвинения в корыстолюбии и эгоистической эксплуатации своих открытий, подписчиков явилось гораздо меньше требуемого числа; из числа же подписавшихся только двое сообщили о своих опытах, остальные отвергли его без испытания и прилагали всяческие старания, чтобы оно не подверглось испытанию со стороны публики. Один врач предложил назначить Ганеману пожизненную пенсию с тем, чтобы он никогда не писал таких глупостей, и на его голову обрушились всевозможные другие инсинуации.
   Тогда Ганеман, увидя, что и новый способ привлечь внимание товарищей к важному и практическому вопросу народного здравия не достигает цели, опубликовал свою статью «О лечении и предохранении скарлатины». Если отказ от испытания лекарства прежде до известной степени мог быть с натяжкой объясняем нежеланием врачей испытывать неизвестное средство, то теперь этот предлог был устранен, средство было открыто названо, равно как и точный способ его приготовления и назначения, а также описан метод его случайного открытия. Но медицинская мысль совершенно еще не была подготовлена к восприятию гомеопатического принципа и к уразумению возможности физиологического действия предложенных Ганеманом малых приемов лекарства. Не надо забывать, что аналогичное открытие Дженнером предохранения натуральной человеческой оспы посредством прививки коровьей оспы в то же самое время, то есть в конце прошлого и в начале нынешнего века, встречало столь же сильную оппозицию со стороны врачей. Реакция совершилась позднее, и, как обыкновенно, первоначальное враждебное недоверие к оспопрививанию сменилось преувеличенным и недостаточно критическим энтузиазмом. Точно так и позднейшие опыты безпристрастных врачей над предохранительными свойствами белладонны против скарлатины оказались благоприятными для Ганемана, и много лет спустя некоторые врачи стали даже рекомендовать под видом собственного изобретения белладонну как профилактическое средство против скарлатины. Но Гуфеланд в 1826 году написал статью «Профилактическое cвойство белладонны против скарлатины», в которой приводит подавляющую массу положительных свидетельств в ее пользу и справедливо приписывает честь этого индуктивного открытия Ганеману.
   Возвращаясь теперь к прерванной нити нашего рассказа, проследим в хронологической последовательности дальнейший круговорот жизни и деятельности нашего героя. В период времени от изгнания из Кенигслюттера до возвращения в Лейпциг (1799—1811) его мысль неустанно работала над осуществлением и усовершенствованием своего нового способа лечения.
   Успех такого лечения, согласно с законами природы, так надежен, так верен без всякого исключения, так быстр вне всякого ожидания, что ни один метод лечения болезней не может представить ничего подобного. Излечение острых и хронических болезней, как бы они ни были угрожающи, тяжелы и продолжительны, наступает так скоро, так совершенно и так незаметно, что больной воображает себя непосредственно перенесенным в состояние настоящего здоровья как бы посредством нового творения.
   Но важнейший по своему значению и главный его труд в этот период заключался в испытании действия лекарственных веществ на здоровый человеческий организм. Когда он в 1790 года открыл, что хина может вызвать в здоровом организме известного рода лихорадочный пароксизм, когда ему блеснула счастливая мысль, что, быть может, специфическое свойство хины излечивать перемежающуюся лихорадку именно и зависит от этой способности ее возбуждать в организме другую замещающую лихорадку, то у него прежде всего возродилось естественное стремление исследовать, как действуют другие так называемые специфические средства и не вызывают ли они так же, как и хина, в здоровом организме болезненные состояния, подобные тем, какие они излечивают у больных. Он прежде всего направил свои поиски в медицинскую литературу и путем долгого и усердного труда собрал массу положительных свидетельств, подтверждавших его предположение: везде, где сообщалось о достоверном случае излечения какой-либо болезни посредством какого-либо лекарственного вещества, везде и каждый раз при поверке оказывалось, что это лекарственное вещество имеет способность вызвать у здорового симптомы, как раз подобные тем, которые оно вылечивало у больного. Удовлетворившись таким образом, что все констатированные излечения, отличаясь между собой во всех отношениях, имеют одну общую черту, а именно сходство или гомеопатичность между симптомами болезни и симптомами физиологического действия лекарства, вызвавшего излечение, он сделал наведение (индукцию), что болезни эти излечивались соответствующими лекарствами именно в силу этих самых свойств их производить симптомы, сходные с теми, которые они излечивают. Тогда после 7-летнего изучения этой стороны вопроса он перевернул свою индукцию, обратив ее в дедукцию, и сказал: значит, лекарства должны излечивать у больного такие болезни, которые сходны с теми, которые они производят у здорового.
   Случай проверить этот вывод скоро представился. Один наборщик в типографии долгое время страдал весьма тяжелой кишечной коликой, которая не поддавалась никакому лечению. Тогда Ганеман решился дать ему белую чемерицу (Veratrum album) на том основании, что она у здоровых людей вызывает такую же кишечную колику, и вот это упорное страдание было излечено в необычайно быстрый срок. В 1805 году он опубликовал на латинском языке первый сборник своих наблюдений над действием 27 лекарств под заглавием Fragmenta de viribus medicamentorum positivis sive in sano corpore observatis. Однако же он видел, что одной человеческой жизни недостаточно для обработки этого нового поля исследования и что необходимо привлечь деятельных сотрудников; ему также было ясно, что при враждебности медицинской прессы для распространения его учения необходимо добиться возможности живым словом преподавать свое учение. С этой целью он в 1811 г. переехал в Лейпциг.
   Ганеман, как мы видели, уже много лет служил предметом самых злобных преследований своих товарищей за его безпощадные, хотя и совершенно справедливые и спокойные разоблачения недостатков современной ему медицины. Врачи, как и все люди вообще, не терпят выслушивать правду, когда она неприятна, и с неудовольствием встречают всякое открытие, грозящее подорвать их авторитет в глазах публики. Ганеман, порицая старую медицину, предлагал взамен новые принципы, но они были слишком преждевременны. Господствующая практика представляла полнейшей хаос и смешение всевозможных медицинских систем, но преобладающим предпочтением пользовалась система Джона Броуна, которая доводила до крайних пределов лечение болезней посредством противоположно действующих средств и считалась верхом рациональности практического врача. Призыв Ганемана испытать лечение болезней посредством подобно действующих средств казался революционным и абсурдным, причем было упущено из внимания, невзирая на указания самого Ганемана, что этот, по-видимому, новый, потому что забытый, принцип во все времена уже практиковался в медицине, что он лежит в основе многих специфических методов лечения и что он рекомендовался уже многими знаменитостями, но что он только никогда вполне ясно не проникал в сознание медицинского мира. Но вместо серьезных опровержений оппоненты его предпочитали прибегать к личным нападкам и старались очернить его личность и обвиняли его в корыстолюбии.
   Видя, таким образом, игнорирование своих доводов и искажение нравственных мотивов своей деятельности в медицинской прессе, а затем и в высшей степени вызывающие инсинуации в общей прессе, Ганеман оказался вынужденным прекратить сношения с медицинской прессой и защищать свои взгляды и отражать удары в самой распространенной в то время газете Der allgemeine Anzeiger der Deutchen, в которой, между прочим, постоянно рассматривались и всевозможные чисто медицинские предметы, а также вопросы, касающиеся медицинского быта. Таким образом, чисто медицинский спор был перенесен на нейтральную почву литературной газеты и стал достоянием публики, которая стала интересоваться сущностью предмета, а потом и практически знакомиться с достоинствами нового метода лечения, через что успех Ганемана как превосходного и счастливого врача все усиливался, а равномерно с этим усиливалась и возрастала злоба и ненависть его противников. Появление же «Органона» послужило сигналом к ожесточенной наступательной войне со стороны врачей. В этой удивительной книге Ганеман, до сих пор называвший свой метод лечения «специфическим», в первый раз дал ему название «гомеопатического» от греческих слов «гомойон» — подобный и «патос» — болезнь, совершенно согласно с основным практическим правилом этого метода — similia similibus curentur — лечи подобное подобным. Это слово было подхвачено на лету для обособления учения Ганемана в отдельную ересь. Сам он был поставлен в вынужденное положение ересиархa, а собравшиеся теперь вокруг него ученики получили сектантское прозвание гомеопатов, причем первоначальный и грамматически точный смысл слова был совершенно забыт и искажен и стал теперь иронической кличкой для обозначения чего-то малого до смешного.
   Теперь противники Ганемана увидели, что имеют дело с гигантом, мощно потрясающим столбы старой медицины и безстрашно вызывающим бойцов на жизнь или смерть. Нужно было защищать многовековые традиции и выдержать борьбу за собственное существование, потому что публика, введенная в курс дела самими противниками Ганемана, стала уже понимать всю нерациональность и даже всю опасность господствующих способов врачевания, a успех гомеопатического лечения и убедительность рассуждений и доводов Ганемана все сильнее привлекали к нему и к его учению симпатии публики. Приверженцы старых традиций и неизменной рутины инстинктивно сплотились воедино для уничтожения опасного и ненавистного врага, и теперь на него посыпался буквально залп из всех неприятельских орудий. Принцип выбора специфических средств для каждого случая болезни или, как он теперь стал называться, гомеопатический закон подобия, отвергался и отрицался как абсурд, не требующий ни проверки, ни опровержения, ни доказательства. Испытание лекарств на здоровых людях подвергалось осмеянию и искажению, а малость доз, достаточных для требуемого импульса гомеопатического лекарства, давала обильную пищу зубоскальству и издевательству. Огонь открыл берлинский профессор Геккер, обрушившийся в 1810 году на «Органон» со всей страстностью лично раздраженного врага, за ним последовали многие другие, не щадя никаких средств для умаления заслуг Ганемана как ученого и унижения его достоинства как человека. И вот в самый разгар неприятельского огня мы видим Ганемана, спокойно являющегося в главную квартиру ожесточенных и озлобленных противников и предъявляющего право на преподавание своего учения в стенах университета! Но для осуществления этого права он должен был официально защитить диссертацию перед медицинским факультетом. Можно себе представить всю сенсацию такого смелого и открытого выступления Ганемана в то самое время, когда возбуждение страстей против него достигло своей наивысшей точки! Враги злорадствовали, потому что еще ни разу не имели случая соразмерить своих сил в правильном единоборстве со своим ученым противником, и, зная господствующее настроение, с уверенностью ожидали его торжественного поражения.
   Горько же было их разочарование
   
   (Продолжение следует.)





Оставить комментарий

Поля, отмеченные символом (), являются обязательными.



Доска объявлений

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО о конференции в г. Екатеринбурге 17-19 августа 2018 г. ...подробнее
В г. Усть-Кокс строится народная библиотека им. Е.И.Рерих. ...подробнее
Курсы предпринимателей-фермеров сирот ...подробнее
Сайт культурно-просветительской газеты
«Знамя Майтрейи»
приглашает всех, кто изучает Учение Агни Йоги, принять участие в его работе.
Пишите и присылайте свои заметки, статьи, рассказы на темы Учения Агни Йоги, эзотерики, культуры, образования, медицины, науки, религии. Редакция рассмотрит и лучшие будут опубликованы в газете и на сайте.
Заявки присылайте на маил редакции или оставляйте в гостевой книге.
С уважением администрация сайта

Новости сайта

26.12.2015
О новом воплощении Рериха
14779
15.04.2014
Г. ГОРЧАКОВ НЕ ТАКОЙ!
5974
02.12.2017
Ваши предложения Президенту Новой России
1219
04.04.2015
Проект Нового Мира (для обсуждения и дополнения)
9060
21.01.2016
Утвердиться в Основах
(сравнительный анализ Учения и "граней")
3938
20.10.2016
Как Шапошникова с помощью «граней» развалила РД
4204
09.12.2018
ЭПОХА ВОДОЛЕЯ – ЭПОХА РОССИИ
6
09.12.2018
Инквизиторы от Академии
9
08.12.2018
ПАРАЗИТЫ В ОБЩЕСТВЕ
10
08.12.2018
Нужен налог на курение
8
08.12.2018
ТЕЛЕГОНИЯ
14
07.12.2018
ЗА ТЕХ, КТО НЕ ВСЕ....
15
07.12.2018
Русский язык и генетика
10
07.12.2018
Неблагодарные дети
15
06.12.2018
ТВОРЕЦ МЕДИЦИНЫ БУДУЩЕГО
12
06.12.2018
СЛЕДОВАТЬ ИЕРАРХИИ
15
06.12.2018
Интервью с Д. Энтиным
13
05.12.2018
Детям своим расскажите о них...
13
09.11.2018
Обзор газеты №6 за 2018 год
70
02.11.2018
Солнце и Луна в астрологии
83
02.11.2018
ЗАКОН КАРМЫ И ЕГО ПРОЯВЛЕНИЯ (Окончание)
76
06.10.2018
Обзор газеты №5 за 2018 год
133
15.09.2018
16. 'Письма А.П.Синнетту'
109
15.09.2018
14. 'Личные мемуары Е.П.Блаватской'
44
15.09.2018
15. 'Оккультный Мир Мадам Блаватской'
51
15.09.2018
13. 'Ключ к Теософии'
53
15.09.2018
12. 'Из пещер и дебрей Индостана'
104
15.09.2018
11. 'Загадочные племена на Голубых Горах'
48
15.09.2018
10. 'Космический Разум' (1889-91,1893 гг)
56
15.09.2018
1. 'В Поисках Оккультизма' (1874-80 гг)
65
15.09.2018
2. 'Терра Инкогнита' (1880-82 гг)
229
15.09.2018
3. 'Смерть и Бессмертие' (1882-83 гг)
54
14.05.2018
Обзор газеты №4 за 2018 год
399
15.04.2018
Обзор газеты №2 за 2018 год
320
29.03.2018
Обзор газеты №1 за 2018 год
450
14.03.2018
Обзор газеты №11 за 2017 год
408
09.12.2017
Обзор газеты №10 за 2017 год
614
08.12.2017
Обзор газеты №9 за 2017 год
508
03.12.2017
Обзор газеты №8 за 2017 год
537
30.09.2017
Обзор газеты №7 за 2017 год
757
31.05.2016
Рерихи - патриоты России
108
31.05.2016
Н.К.Рерих - широта его мировоззрения
100
31.05.2016
Н.К.Рерих - широкая известность
91
31.05.2016
Н.К.Рерих - Шамбала
119
31.05.2016
Н.К.Рерих - "человечество ползёт..." (цитата)
101