Знамя Майтрейи
914

РУССКИЙ ЭЗОТЕРИК

Ю. Шичанина

   
   
   
    Петр Демьянович Успенский (1878-1947) - выдающийся русский мыслитель, писатель, математик, журналист, эзотерик, учитель «Четвертого пути»; человек строгих моральных устоев, посвятивший жизнь вопросам теории, практики, систематизации и преемственности эзотерического знания, борьбе с псевдорелигиями, псевдонауками, псевдоискусствами и суевериями современности, самозабвенно пекущийся о верховном промысле Единого, и одновременно - ленивый «ученик-иуда», не выдержавший интенсивности «работы» под руководством учителя, отрекшийся и бежавший в молчаливое безверие, разъедающее душу сомнение, разочарование.
   Этот стандартный набор профессиональных титулов, великоречавых и уничижительных определений не является исчерпывающим, а главное, за всеми ними надежно скрывается одна из грандиозных фигур рубежа XIX-XX веков - фигура подлинного искателя истины.
   Заметим, что духовный климат России конца XIX - начала XX века во многом созвучен сегодняшнему «переходному» времени. Спустя столетие мы наблюдаем в российской культуре все то же отчаянное противостояние между так называемыми «прогрессистской» и «метафизической» моделями. Воинствующий материализм сдает свои позиции, жажда духовного обновления, поиск новых исторических и социально-политических путей развития отливается в многообразные формы политической борьбы и «нового религиозного сознания». Как и в начале XX, в начале XXI века отечественная философская мысль отчетливо понимает неудовлетворительность западного материализма и прагматизма и вместе с тем обращение к вечным духовно-нравственным ориентирам - истине, добру и красоте - нередко окрашено в утопические, метаисторические тона. Как и тогда, в современную эпоху наблюдается живой интерес к философско-психологической проблематике, а христианское возрождение идет рука об руку с триумфальным шествием мистики и оккультизма. Мы уже знаем, чем закончились эти процессы тогда, но не хотим их безцельного повторения. В свою историческую эпоху П.Д. Успенский писал, что поворот от временного к вечному происходит в России с большой болью. Оставив временное, люди долго не могут найти вечное. Это «висение в воздухе между временным и вечным» и есть пребывание «у последней черты». Очевидно, что его слова актуальны и поныне.
   Сегодня, переосмысливая и пересматривая, перечитывая литературное и философское наследие прошлого, многое открывается заново, возвращаются имена, идеи и книги, пробуждается новое понимание. И на этом пути не обойтись без обращения к судьбе и творчеству таких «духовных поводырей», как Петр Демьянович Успенский. Его противоречивый образ и идеи не укладываются в существующие стереотипы, символы взыскуют смысла, тайны «пробужденного» взывают к разгадке.
   Если теперь обратиться непосредственно к биографии, то она начинается 19 марта 1878 года в Москве, в доме на Пименовской улице, который принадлежал бабушке со стороны матери и, по словам самого Успенского, имел много необычных черт. В этом отчасти старомодном, отчасти опережающем свое время доме, царила насыщенная интеллектуальная обстановка.
   Отец, Демьян Петрович Успенский, служил чиновником-землемером, при этом очень любил музыку, живопись и математику. Его особенно интересовала проблема «четвертого измерения», однако он умер, когда Петр был совсем маленьким, и не оставил после себя записей. Мама была, как и ее отец, художницей и обладала тонким литературным вкусом. Бабушка запомнилась мальчику женщиной умной, умеющей и любящей рассказывать внукам прекрасные истории о старой московской жизни. Несмотря на то, что дедушка Петра Успенского был церковным художником, и это ремесло выделяло его в своеобразную касту, в автобиографических фрагментах автор описывает свою семью как не принадлежащую ни к одному классу и вместе с тем поддерживающую со всеми многостороннюю связь.
   Заметим, что автобиография Успенского не носит систематический характер. При видимой логике, выдержанной хронологии и внимании к деталям, она, скорее, предстает как автобиография внутреннего мира, творческая эволюция сознания автора, нежели отражение внешних жизненных коллизий и обстоятельств. Временами являет нам эмоциональную сдержанность и наукообразность, временами принимает почти исповедальный характер. Так, мы узнаем, что еще до двух лет от роду Петр имел живые и яркие самовоспоминания об отдельных событиях, а с трех - помнил себя вполне отчетливо. Примерно с этого же возраста он начал читать.
   Небезынтересно, что книги станут для него одновременно духовным подспорьем и олицетворением недостаточности трехмерного мышления современников, навигатором в идейном океане эпох и орудием повсеместного интеллектуального отупения. Здесь же, в книгах, Успенский нашел своих первых кумиров и героев. В шесть лет он прочел «Героя нашего времени» Лермонтова и «Записки охотника» Тургенева. Это были созвучные его душе романтики, вечные странники, противящиеся социальной нивелировке и одиноко взирающие на погрязающий в материалистическом абсурде мир.
   В это время маленький Успенский еще открыт миру. Его поражает богатый мир искусства (поэзии и живописи), безконечное разнообразие растительной и животной жизни. Он увлеченно рассматривает имеющиеся в доме картины и гравюры, немного рисует сам. Однако очень скоро идиллическую обстановку родительского дома сменит казенный интерьер Второй московской гимназии и на смену романтическому очарованию придет апатия, лень и скука.
   Можно предположить, что именно в гимназии Успенский со всей отчетливостью осознал трагическое противостояние идеальных устремлений и жизненных реалий, расхождение между декларируемыми ценностями и методами их претворения в жизнь. Учреждение, призванное способствовать всестороннему развитию личности гимназистов, на поверку обернулось академической тюрьмой. Школьный распорядок, нарочитая строгость и неинтересная образовательная программа составляли ту самую реальность, из которой юному Успенскому непреодолимо хотелось бежать. Бежать в мир собственных фантазий и грез, книги, параллельные миры сна и воображения. Возможно, именно духовная атмосфера Второй московской гимназии нашла отражение в написанной много позже (в 27 лет) «Странной жизни Ивана Осокина». Главный герой нуждается в другом мире и непреодолимо встает вопрос, какую цену он готов за него заплатить.
   Тем не менее в гимназии Успенский много читает.
   Особенно заманчивыми кажется ему физика, поражает воображение идея «рычага». Позднее эта идея станет в одной из основных работ - «Tertium Organum» - удачной иллюстрацией интеллектуального преимущества человека перед животными. Судя по эмоциональным авторским строкам о событиях того времени, идея связи всего со всем - единства, поражала ум и воображение Успенского еще в детстве. И одновременно лейтмотивом воспоминаний становится мысль о неподлинности и безполезности гимназического знания, почти преднамеренном обмане со стороны лжеучителей, которые максимально удаляют истину из поля зрения и забивают головы учеников псевдонауками. Очевидно также, что долгое время бремя этого откровения юному Успенскому не с кем было разделить. «Я - школьник второго или третьего класса, - вспоминает Петр Демьянович. - Но вместо латинской грамматики Зейферта, целиком состоящей из исключений, которые иногда снятся мне и поныне, вместо задачника Евтушевского с крестьянином, приехавшим в город продавать сено, и водоемом, к которому подходят три трубы, передо мной лежит «Физика» Малинина и Буренина. Я выпросил эту книгу на время у одного из старшеклассников и теперь с жадностью читаю ее, охваченный энтузиазмом и каким-то восторгом, сменяющимся ужасом, перед открывающимися мне тайнами. Стены комнаты рушатся, передо мной расстилаются необозримые горизонты неведомой красоты. Мне кажется, будто какие-то неизвестные нити, о существовании которых я и не подозревал, становятся доступными зрению, и я вижу, как они связывают предметы друг с другом. Впервые в моей жизни из хаоса вырисовываются очертания цельного мира. Все становится связным, возникает упорядоченное и гармоничное единство. Я понимаю, я связываю воедино целую серию явлений, которые до сих пор казались разрозненными, не имеющими между собой ничего общего. ...Я читаю главу о рычагах. И сразу же множество вещей, которые казались мне независимыми и непохожими друг на друга, становятся взаимосвязанными, образуют единое целое. В этой идее есть что-то пугающее и вместе с тем заманчивое. Почему же я до сих пор ничего об этом не знал? Почему никто мне не рассказал? Почему меня заставляют учить тысячу безполезных вещей, а об этом не сказали ни слова? Все, что я открываю, так чудесно и необычно! Мой восторг растет, и меня охватывает предчувствие новых поджидающих меня откровений; меня охватывает благоговейный ужас при мысли о единстве всего.
   Я не в силах более сдержать бурлящие во мне эмоции и пытаюсь поделиться ими со своим соседом по парте; это мой закадычный друг, и мы часто ведем с ним негромкие беседы. Шепотом я рассказываю ему о своих открытиях. Но я чувствую, что мои слова ничего для него не значат, что я не в состоянии выразить того, что чувствую. Друг слушает меня с отсутствующим видом и, вероятно, не слышит и половины сказанного. Я вижу это и, обидевшись, хочу прервать свой рассказ; но немец за учительским столом уже заметил, что мы разговариваем, что я что-то показываю соседу под партой. Он спешит к нам, и спустя мгновение моя любимая «Физика» оказывается в его глупых и неприятных руках.
   - Кто дал тебе этот учебник? Ведь ты ничего в нем не понимаешь! К тому же я уверен, что ты не приготовил уроки. Моя «Физика» лежит на учительском столе.
   Я слышу вокруг иронический шепот и насмешки: «Успенский читает «Физику»!
   Но я спокоен. Завтра моя «Физика» опять будет у меня, а долговязый немец весь состоит из больших и малых рычагов» [4, С. 12-13].
   Несмотря на некоторые отдушины школьного обучения, цена вопроса обретения подлинной реальности для жизни и творчества слишком высока. Юный Петр оставляет гимназию и создается впечатление, что уже тогда принимает решение не участвовать в борьбе за обретение академических титулов и званий, не получать дипломов. Едва ли последствия такого решения и его субъективную значимость можно переоценить. С этого момента будущий учитель «Четвертого пути» определился с курсом - прочь от ординарной, фальшивой действительности и паутины социальных иерархий, вперед к идеальным сокровищницам знания, за существующий горизонт. В это же время у юноши проявляется живой интерес к миру сновидений и, как следствие, к человеческой психологии.
   В 1894 году Петр Успенский оставляет гимназию и в этом же году он «встречает» своего нового учителя и родственную душу - открывает для себя Ф. Ницше. Ницше станет для Успенского не просто источником ценных основополагающих для его собственного творчества идей, он предстанет преднамеренно непонятым современной академической наукой пророком, метафизиком, эзотериком и опальным гением. Особенно ценной и близкой покажется Успенскому идея Сверхчеловека, человека «новой расы», представителя своеобразной элитарной породы, которая только и может реально изменить несовершенный мир. И, как мы в дальнейшем убедимся, обретенная Успенским в 16 лет линия Ницше навсегда останется в его творчестве. 18 лет Успенский начинает свои первые независимые путешествия. Он бывал в отдаленных уголках России и за границей, встречался с «аборигенами» Русского Севера и Кавказа и посещал лекции в Сорбонне. По его собственным признаниям, он был настроен очень анархистски, и настроение это распространялось не только на общепринятый академический порядок выдвижения новых теорий и идей, но и на современную ему социальную действительность. И в научных парадигмах, и в социально-политической борьбе того времени угадывались какое-то безсилие, недостаточность и кровавый исход. Вместе с тем Успенский интенсивно изучает биологию, психологию и математику. Живой интерес вызывают идея «четвертого измерения» и адекватная по силе и глубине неудовлетворенность ее «обычным» научным толкованием.
    Примечательно, что, отказавшись от получения званий и дипломов, Успенский стал не просто дерзким и талантливым дилетантом, но и профессиональным искателем истины. Поиски эти оказались полны титанических усилий и мучительных сомнений. А их результаты попеременно казались то случайным эффектом и миражом голодной души, то восхождением на принципиально новый уровень бытия. Но внутренняя правда, глубокое внутреннее ощущение правильности избранного пути в конечном итоге всегда торжествовали в его жизни над скукой, усталостью и апатией.
   В 1900 году молодой анархист проводит серию экспериментов со снами. Наблюдения подтверждают догадку об отсутствии непроходимой границы между различными состояниями и уровнями реальности, дают некоторый практический материал для дальнейших экспериментов.
   В 1905-м пишет первый вариант «Кинемодрамы» («Странная жизнь Ивана Осокина»). Революция 1905 года фактически отобрала у Успенского младшую сестру. Арестованная за связь с революционной организацией, она умерла в заключении. Однако ее арест и смерть не поколебали уверенности старшего брата в необходимости поиска альтернативного политической смуте пути - пути духовно-нравственной трансформации сознания.
   В это время, в Москве, он уже трудится на профессиональном журналистском поприще, лавируя между «левыми» и «правыми» политическими настроениями, не разделяя целей этой трагической борьбы. Поражают трезвость и нравственная зрелость, уже присущие журналисту Успенскому. Так, собираясь написать статью о предстоящей конференции в Гааге, он не только со скукой и болью обращает внимание на шаблонность и лживость поднятой вокруг нее газетной шумихи, но и осознает безполезность своего журналистского слова.
   Но этот «то ли 1906, то ли 1907 год» становится для Успенского поистине судьбоносным. 1907 год - год, когда он открыл для себя теософскую литературу. Это стало началом нового периода в жизни журналиста и писателя, временем обретения некоторых ответов и постановки новых фундаментальных вопросов. Чувство безполезности журнальной работы, безсмысленный поток теорий, идей и названий прочитанных книг, вдруг прерывается знакомством с запрещенными тогда в России книгами с необычными заглавиями: «Оккультный мир», «Жизнь после смерти», «Атлантида и Лемурия», «Догмы и ритуал высшей магии», «Храм Сатаны», «Откровенные рассказы странника» и тому подобными. Оживают детские впечатления от встречи с Е.П. Блаватской, наполняются «живой кровью» эзотерические устремления. В древнем, но так основательно забытом, что оно кажется почти новым, знании Успенского манит откровение, не вмещающееся в привычные материалистические границы. Наивная народная фантазия, юношеские грезы, жажда новых странствий и путешествий в поисках неведомого становятся более реальными, чем суета вокруг гаагской конференции, а обыденная, основанная на научном восприятии мира жизнь, не более чем тенью и силуэтом какой-то другой подлинной действительности.
   Увлеченно читая Блаватскую, Олькотта, Синнетта, Анни Безант, Рудольфа Штейнера, Элифаса Леви, Станислава де Гуайта и др., Успенский обретает ощущение собственного пути и «четвертое измерение» своих духовных поисков. «Четвертое измерение! Вот реальность, которую я смутно чувствовал уже давно, но которая все время ускользала от меня. Теперь я вижу свой путь; вижу, куда он может вести».
   И Успенский воодушевлено принимается за написание «Четвертого измерения». Однако когда работа над книгой была почти закончена, его в очередной раз посещают сомнения. За годы изучения теософской литературы Петр Демьянович сумел разглядеть не только ее истинность, но и ее недостаточность. Представлялось, что в том виде, в котором она существовала, она не могла иметь продолжения. Сама теософская идея эзотеризма, ставшая для него фундаментом изучения высших измерений, одновременно оказалась только прологом к новым поискам. Поискам древнего знания, которое бы не замыкалось на самом себе, и не вырождалось бы в лишенную творческого импульса мировоззренческую догму. Уже в этот период отчетливо просматривается лейтмотив философского поиска новоявленного эзотерика - практическая духовная работа, ведущая к реальной трансформации слишком человеческого в сверхчеловеческое, непрерывное «умное делание», позволяющее не механически, а сознательно участвовать человеку в эволюционном процессе вселенной. Не следует также забывать устойчивый интерес Успенского к психологии, поэтому его поиск должен был быть прежде всего открытием новых измерений субъективности и ее эзотерической метаморфозы.
   И снова годы странствий и поисков, обретение ответов и разъедающее душу осознание их недостаточности - новая философская экспедиция к духовному истоку. Успенскому не хватало учителя, школы и метода. Добытые в самостоятельных психологических экспериментах откровения оказались непереводимыми на язык рациональной философии. Результаты приходили внезапно и исчезали, как исчезают сны, фактически не оставляя в памяти следа. Захватывающее и ужасающее чувство от встречи со светом, перемежающееся переживание блаженства и ужаса, отсутствие возможности что-либо контролировать и кратковременность мистического опыта не давали искателю надежной опоры. Ощущение безконечности познания уравновешивалось предчувствием невозможности осуществлять его в одиночку, наугад и старыми описанными методами. За пределами известного и воспринимаемого должны были лежать духовные сокровища, тщательно охраняемые от непосвященных адептами духа. Именно от них Успенский надеялся получить некоторое предварительное представление о том, что в конечном итоге должен был открыть, а не идти вслепую и наугад, плутая по лабиринтам идей и попадая в предусмотрительно расставленные знающими оккультные ловушки. Следует отдать должное здравомыслию и уважению, с которыми искатель четвертого пути относился к эзотерической теории и практике. Во всех своих произведениях он подчеркивал не только их величие, притягательность, могущество, но и опасность, постоянно подстерегающую неподготовленное сознание, не способное выдержать сокрушающую обыденные представления мощь.
   Существует обоснованное мнение, что «теософский» период (1907-1915) в жизни Успенского был одним из наиболее плодотворных и насыщенных. Именно тогда он осуществил серию путешествий в «поисках чудесного», в которых соприкоснулся с живой эзотерической традицией йогинов и суфиев, с новой силой почувствовал вечность. В поисках школы он предпринял в 1908 году экспедицию по Среднему Востоку. Был в Константинополе, Бирме и Египте.
   Возвращение на родину отмечено в его биографии окончательным переездом из Москвы в Петербург (в начале 1909 года). В автобиографическом фрагменте Успенский скромно напишет об этом: «Я изучал оккультную литературу; ставил все виды психологических экспериментов, опубликовал несколько книг, среди них «Tertium Organum», и давал публичные лекции по Таро, о Сверхчеловеке, о Йоге, и т. д.».
   Вместе с тем известно, что, реализуя свой давний интерес к проблеме четвертого измерения и под влиянием работ английского спиритуалиста GX. Хинтона (автора книг «Четвертое измерение» и «Новая эра мысли»), Успенский написал и опубликовал свое первое произведение - «Четвертое измерение». Книга отличалась рядом свежих оригинальных идей и получила широкий резонанс в интеллектуальных и художественных кругах, где он даже получил шутливое прозвище «Успенский - четвертое измерение». Будучи членом петербургского теософского общества, несколько сблизился с Л. Волынским, М. Метерлинком, М. Лодыжинским и другими выдающимися фигурами своего времени. Интеллектуальные поиски привели его к изучению работ французских мистиков XIX века (Элифаса Леви, Папюса), английских спиритуалистов (Е.А. Аббота), американских трансценденталистов (Р.В. Эмерсона, Торо, Р.М. Бекка), а также творчества ученика Рамакришны Вивекананды, психолога и философа У. Джемса.
   Поскольку основной интерес Успенского по-прежнему был сосредоточен на психологии измененных состояний сознания, он увлеченно читает мистиков средневековья и Возрождения (Я. Беме, М. Экхарта, Д. Таулера, Гитхеля и др.). При этом не обходит вниманием неоплатонические мистерии и мистическую традицию русского православия. В литературе, посвященной философии четвертого пути и ее основателям, отмечается, что П. Успенский был чрезвычайно восприимчив к идеям В. Соловьева (особенно Соловьева), Д. Мережковского, В. Розанова, П. Флоренского, русской религиозно-мистической философии конца XIX - начала XX века в целом, приверженность которой сохранил и в более поздние периоды.
   Неудивительно, что книга с несколько амбициозным названием «Третий канон мысли» («Tertium Organum»), опубликованная в 1911 году, не просто выносила суровый приговор первому и второму «органонам» Аристотеля и Ф. Бэкона с их ориентацией на материалистическое истолкованием вселенной, но и концентрировала внимание читателя на проблеме возможности и необходимости существования высших измерений реальности, вопросах и методах расширения сознания и теоретической уязвимости философии позитивизма. Она была не только обнародованием результатов, но и подтверждением необходимости дальнейшей работы в данном направлении, продолжения метафизических поисков.
   Опираясь на финансовую поддержку газет (в которых Успенский работал внештатным корреспондентом), в 1913 году автор «Третьего Органона» предпринимает очередную экспедицию на Восток, в Индию. Все еще мучимый вопросами существования «новой породы людей» и эзотерической школы, с которыми тесно связана идея метода и эзотерической преемственности тайного знания, Успенский надеется найти на Востоке живых ее представителей. Существует ли такая школа на материальном, физическом плане или она сохраняет только мистическую преемственность? Открывается ли сокровищница истинной философии и религии ищущему или нужно смиренно ждать, пока высшая раса сама обратит внимание на страждущую душу? Эти и другие вопросы останутся актуальными задачами и для всей последующей жизни мыслителя.
   Петербург - Лондон - Париж - Генуя - Каир - Коломбо - Галле - Мадрас - Бенарес - Калькутта были отмечены встречами с представителями традиционных эзотерических школ и всевозможными гуру. Казалось, невидимые нити протягиваются между эзотериками разных частей света, и сам Успенский непосредственно причастен к процессу восстановления эзотерической преемственности. Однако воодушевление, испытанное от соприкосновения с непостижимым и чудесным, очень скоро сменилось горьким ощущением безвозвратно упущенного момента, «все карты оказались смешанными, все нити - порванными», началась война. Очевидно, что война застала Успенского на Цейлоне врасплох. Планы посетить Бирму, Таиланд, Японию и Америку внезапно рухнули. Вместе с тем уже тогда искателю четвертого измерения было ясно, что ему придется идти своим путем. Найденные им в разных уголках планеты школы и учителя либо сами были далеки от подлинного источника знания, либо обещали истину взамен на полную принадлежность «соискателя» школе. Однако целиком раствориться в школьной работе, превратиться в послушника и «невозвращенца» Успенский не хотел и не мог. Образ интеллектуала-отщепенца и вольного духовного искателя был несовместим с условиями приобщения к «эзотерическому истоку». К тому же рациональное начало требовало рационального объяснения: Успенский хотел понять прежде, чем принять. Но именно этой возможности ему тогда так и не представилось.
   
   (Окончание следует)




Темы уроков: Подвижники

Оставить комментарий

Поля, отмеченные символом (), являются обязательными.



Доска объявлений

Открытие Академии гомеопатии в г. Уфе ...подробнее
В г. Усть-Кокс строится народная библиотека им. Е.И.Рерих. ...подробнее
Курсы предпринимателей-фермеров сирот ...подробнее
Сайт культурно-просветительской газеты
«Знамя Майтрейи»
приглашает всех, кто изучает Учение Агни Йоги, принять участие в его работе.
Пишите и присылайте свои заметки, статьи, рассказы на темы Учения Агни Йоги, эзотерики, культуры, образования, медицины, науки, религии. Редакция рассмотрит и лучшие будут опубликованы в газете и на сайте.
Заявки присылайте на маил редакции или оставляйте в гостевой книге.
С уважением администрация сайта

Новости сайта

26.02.2016
Просим оказать поддержку Государственному Музею Рерихов в Москве
3599
26.12.2015
О новом воплощении Рериха
8850
15.04.2014
Г. ГОРЧАКОВ НЕ ТАКОЙ!
4092
04.04.2015
Проект Нового Мира (для обсуждения и дополнения)
7665
21.01.2016
Утвердиться в Основах
(сравнительный анализ Учения и "граней")
2775
20.10.2016
Как Шапошникова с помощью «граней» развалила РД
2118
08.05.2017
Обзор газеты №5 за 2017 год
73
04.05.2017
ОСТАНОВИТЕСЬ!
93
22.04.2017
Обзор газеты №4 за 2017 год
87
19.04.2017
МЦР - чисто российская история
158
14.04.2017
Д.Попов. К вопросу об исполнении Российским государством своих обязательств перед С.Н.Рерихом
224
20.03.2017
Страсти вокруг МЦР
364
17.03.2017
Обзор газеты №3 за 2017 год
295
22.02.2017
Беседа №1 Нам это не подходит
402
22.02.2017
Размышления о Культуре
452
19.02.2017
Обзор газеты №2 за 2017 год
521
03.02.2017
Ответ почётному посетителю МЦР
829
30.01.2017
Обзор газеты №1 за 2017 год
623
26.01.2017
ВЕСНА СВЯЩЕННАЯ-4-16
693
25.01.2017
Суровость Подвига
609
20.01.2017
Овладение психической энергией
820
19.01.2017
Куда уходит энергия украинцев?
703
11.01.2017
О женственности
702
04.01.2017
Удивительные аппараты Леонардо да Винчи
734
04.01.2017
Несколько слов о Детке
744
25.11.2016
Обзор газеты №11 за 2016 год
731
16.10.2016
Обзор газеты №10 за 2016 год
1097
29.09.2016
Обзор газеты №9 за 2016 год
1014
15.09.2016
Обзор газеты №2 за 2016 год
1258
31.05.2016
Рерихи - патриоты России
36
31.05.2016
Н.К.Рерих - широта его мировоззрения
37
31.05.2016
Н.К.Рерих - широкая известность
31
31.05.2016
Н.К.Рерих - Шамбала
41
31.05.2016
Н.К.Рерих - "человечество ползёт..." (цитата)
39
23.04.2016
Прививки в вопросах и ответах
5222
11.03.2016
Обзор газеты №1 за 2016 год
2312
23.02.2015
БУДДИЙСКИЙ КАТЕХИЗИС
296
27.08.2014
В. М. Сидоров «Рерих и Ленин»
27.08.2014
Г. С. Горчаков «Васюганский перекресток»
27.08.2014
Г. С. Горчаков «Краса-та»
280
03.02.2014
По тропам Срединной Азии
1851
30.12.2013
Рерих С. Н. Стремиться к прекрасному
415
30.12.2013
Рерих С. Н. Искуство и жизнь
576
30.12.2013
Рерих Н. К. Собрание сочинений - 1914
906
30.12.2013
Рерих Н. К. Сказки
568